Наша коллекция треков на Soundcloud
Обмен аудио и видео Prodigy на нашем сайте
Обмен аудио Prodigy на форуме

Rambler's Top100

 Статьи   

Под Питером отгремел рэйв классовых различий

“Чумной это остров” — так говорили про форт Александр (маленький, горделиво торчащий в водах Финского залива — хоть в небольшом, километровом, но отрыве от суши — бастион) посвященные в тайность деяний петербуржцы в первые годы прошлого века. Вроде как в этой каменной цитадели, предназначенной предвосхищать атаки вражеских флотилий, проводились эксперименты над всякими живыми тварями: искали противоядие от тогдашней болезни века чумы; здесь же, в подвалах, сжигали зараженные трупы... Сколько там живут в каменной плесени смертоносные споры-бациллы? Но уж наверняка не 100 лет, иначе бы бледный был видок у гламурной московской тусовки, которую вывозит четвертый июль подряд модный клуб “Цеппелин” “прожигать ночь” на каменном острове-крепости.
     
     Про чумные, впрочем, опыты — это, видать, лишь неплохая легенда. В Питере любят леденящие душу байки: допустим, местное модное заведение “Паръ” преподносят впечатлительным гражданам как клуб, открывшийся в стенах морга. Еще в Питере сильно не любят москвичей, однако сильно падки на московские, понимаешь, деньги. А посему: какое количество взяток и на какую энную сумму приходится давать каждое лето Диме Ашману со товарищи (группа московских клубных промоутеров) питерским чинушам, чтоб проводить этот фестиваль “FortDance”, остается догадываться да языком прицокивать в сочувствии... А этим, “посттрехсотлетним”, так сказать, летом в городе социальной рекламы (на каждом углу в Питере висят нынче смешные растяжки “Власть нужно контролировать”!) особенно усилились мздоимские аппетиты: “ввиду угрозы терактов” гулянья под открытым небом одно за другим поотменяли (главный облом для продвинутой публики — запрет властями “Плав-Парада”, тщательно готовившегося варианта водного “Love Parade”, “шествия”-сплава ди-джеев на баржах по речкам и каналам Северной Венеции с танцами, соответственно, на набережных). А москвичи вот, невзирая на “угрозы”, берут и снимают под массовый open air пол-Кронштадского берега: фестиваль “FortDance” сценарно разбит на две “главки” — большой рэйв собственно на суше (у полуразрушенных прибрежных башенок форта Константин) и эксклюзивная вечеринка в морской пучине (на форте Александр). Вход на первое действо — для простолюдинов (стоимость билета — 150 рублей), на второе — для “гламура” и vipов (50—100 долларов). Прибывший сводный хор отечественно-зарубежных ди-джеев и лучшие тела московских танцовщиц разделяют следующим образом: на “пролетарский” рэйв бросают все техно-колбасилово (вроде бессменного героя берлинских Лав-Парадов Марка Спуна и ветеранов Казантипов группы “Радиотранс”), гламурному бастиону же — сплошной десерт, взбитые сливки, шоколад-мармелад (голландский модник DJ Сандер Кляйненберг, “озвучиватели” коктейлей на летних террасах Лист, Панин, Оджо, загорелые мускулистые торсы и силиконовые идеальные формы в непрерывном “гоу-гоу-дэнс”).
     Чтобы попасть как на массовый форт Константин, так и на эксклюзивный форт Александр, надо, проехав от Питера 25 километров по Приморскому шоссе и перебравшись через дамбу (соединяющую Кронштадт с “большой землей”), пройти минимум пять охранных кордонов. Милиция, частные секьюрити плюс еще какие-то “легионеры” выворачивают наизнанку карманы и рюкзаки у всех, в том числе людей с непререкаемыми бэйджами “organizer”, не говоря уж о каких-то там манерных vipах. С последними вообще не церемонятся, и они покорно вытряхивают свои сумочки “Dolce Gabbana” и даже общупать себя дают (тревожное, знаете ли, время, приходится идти на компромиссы даже богемным расфуфырам). На глазах у всех питерский ОМОН обшманывает спортивную тачку с московскими номерами — транспорт какого-то начинающего олигарха... У скромных девушек находят в рюкзаке таблетки от аллергии и выбрасывают в мусорную кучу... Вот ведь как: даже с аспирином на форт Константин не пускают... Но почему-то на танцполе сомнамбулистически двигается (мимо всякого ритма) и характерно пускает слюни (героиновый приход) не одна тысяча подростков в грязных растянутых майках и рваных вьетнамках на сбитых ногах (портовый городок Кронштадт, откуда и набежали в основном на рэйв эти обдолбанные дети, уже давно живет оборотом дешевой наркоты). На сцене тем временем героев былых Казантипов Компасса-Врубеля и “Радиотранс” сменяет участник культового квартета “Prodigy”, мулат-великан Лирой (Leeroy Thornhill). Помнится, на агрессивных перформансах “Prodigy” этот огромный человек в основном шаманил на заднем плане, сопровождая жуткий рев Максима с Кейтом (солистов группы) неистовым ритуальным танцем. Здесь ди-джей Лирой зарядил ломаный, сбивчивый бит, внес сумятицу в прямолинейность рэйв-долбежки неожиданными ремиксами на рок-кумиров “Coldplay”... Двигающие на “гламурный” форт Александр стильные мальчики-девочки обиженно фыркали: “Ну почему же он играет здесь, не там? В таком кошмаре ведь невозможно находиться!”
     “Так вот оно какое — классовое расслоение и социальное неравенство!” — приходит в голову совсем уж нетусовочная мысль, едва нога ступает с борта катера на причал подсвеченного неоном острова-крепости. После удолбанных грязных подростков на берегу печально смотреть отчего-то на загорелых белозубых мачо и их беззаботных, на пару тысяч долларов прикинутых девиц моделистого типа... Хм, деревянный настил даже в крепостном дворе положили, чтоб, стало быть, модельки и их женихающиеся vipы не испачкали и не стоптали в пыли и грязи своей дорогущей дизайнерской обуви...
     Ударившие по настроению мутные мысли о социальных контрастах, впрочем, стали тихонько отползать под несомненный позитив от Сандера Кляйненберга и его улыбчивый, бодрый хаус... Отборные, накачанные тела танцовщиц на дэнс-помосте сплетались-расплетались ритмично-эротично... Разгорячившиеся от таких мизансцен клабберы удалялись в прохладные, интимно-подсвеченные крепостные галереи, разваливались там на белых диванах, потягивали шампанское и виски (никаких вам героиновых слюней, знаете ли)... На самой верхотуре форта Александр, на крепостной стене, в самом vipе-преvipе парочки стройных, загорелых геев в белых штанишках аккуратно поглощали барбекю и созерцали фейерверк над предрассветным заливом... Красиво, романтично...
     А в шесть утра, уже возле дамбы, орда сговорившихся таксистов соглашалась развозить тусовку в Питер за тысячу рублей как минимум. Утомившийся “гламур”, приплывший с Александра, не торгуясь, рухал в автомобили, обмякшие люди во вьетнамках понурой вереницей двигались куда-то вдоль дамбы пешком... В общем, отрэйвовали...

Милый громила

     Главная звезда фестиваля “Fort Dance” — конечно, Лирой. Знаменитый танцор-великан из “Prodigy”, занявшийся после распада группы, между прочим, и рок-творчеством, и ди-джейскими изысками. “Мегахаус” в Питере радостно ринулся к старому знакомому.
     
     — Привет, Лирой, помнишь, мы дважды делали интервью, когда ты был с “Prodigy” на гастролях в Москве и в Питере. Но говорили тогда в основном Лайам (Хоулетт, лидер группы) и Кейт (Флинт, фронтмен), а ты помалкивал...
     — О да, страшноватые воспоминания... о первом приезде в Москву. Гастроли “Prodigy” тогда взялся устраивать очень молоденький неопытный мальчик-промоутер. И получил, как мы догадались, под это дело приличные деньги у бандитов, ну у мафии вашей, среди которой имелись фанаты “Prodigy”. Организовано все было хуже некуда, очень непрофессионально, по-лоховски; по прилете в Москву прямо в аэропорту у нас сперли две сумки со сценическими костюмами... Мы, конечно, очень напряглись и сразу отказались играть концерты, забаррикадировались в гостиничных номерах. Но приехал этот юнец-организатор, принялся рыдать и умолять выступить: иначе, мол, бандиты его замочат... Пожалели парня, устроили-таки шоу, вышли на сцену практически в чем были... Но самое ужасное, в наш следующий приезд в Москву мы узнали, что этого мальчика все-равно убили во время разборок каких-то...
      — А как же вы решились снова ехать сюда после таких-то ужасов?
     — И правда, мы зареклись тогда возвращаться когда-либо в такую жуткую страну. Но нам наобещали золотые горы: устроить выступление аж на Красной площади. Это ведь очень круто, это нас подкупило. И мы приехали в 98-м... Но, признаться, все опять оказалось некоторой лажей: организаторы приврали — сцену построили не на Красной площади, а на каких-то задворках (на Манежной площади. — К.Д.)...
     — М-да, какая-то у вас с Москвой случилась невезуха! Ну вот нынче группа распущена. Однако постоянно ходят слухи, что вот-вот случится реанимация и “Prodigy” очнутся с новейшим альбомом. Ты во все это как-то замешан?
     — Знаешь, Лайам (Хоулетт) действительно пишет сейчас новую пластинку “Prodigy”. Думаю, закончит ее где-то к Рождеству. Там больше не будет никаких гитар, сугубо электронная, компьютерная история. Поскольку у меня с Лайамом отличные отношения, мы часто встречаемся, и он показывает мне заготовки... Просит в чем-то совета... Я накидал ему с десяток разных идей, но не более того. Сам в записи я никак проявляться не буду.
     — Отчего так?
     — У меня уже есть своя собственная группа. И вообще ведь “Prodigy” твердо решили завязать с концертами. То, что появится, — это чисто студийный продукт, записанный лишь двумя экс-участниками группы, Лайамом и Максимом. А у меня с 2000-го года свой бэнд, пишем музыку в стиле инди-рок, выпустили даже альбом на маленьком лейбле. У Кейта Флинта тоже своя панк-группа, очень агрессивную, тяжелую музыку рубят.
     — Но все это пользуется какой-то популярностью? В британских хит-парадах что-то не видать ни тебя, ни Флинта...
     — У Флинта пластинка вышла всего месяц назад, но он уже, кстати, отыграл на крутейшем фестивале “Гластонбэри”, и его принимали на ура...
     — А ты на крупных фестивалях уже играл в одиночку-то?
     — Слушай, мы с “Prodigy” все эти фестивали по сто раз вдоль и поперек пропахали... А я делаю сейчас настолько независимую музыку, что не до фестивалей. Еще мне очень стало нравиться ездить всюду, как ди-джей, и играть пластинки героев этих самых рок-фестов. Допустим, я кручу винил “Coldplay” и Дэвида Грэя... Кажется, прикольно получается...
     — Твоя ди-джейская сумка — это сплошная эклектика: техно вперемешку с роком?
     — Знаешь, я вообще никогда не покупаю пластинки в Англии и в Европе, с известных лейблов... У меня уникальный, эксклюзивный винил, и откуда я его такой выкапываю — не скажу. Я играю то, чего нет больше ни у одного ди-джея в мире, это точно! Я люблю микшировать странную музыку, смесь сразу всего.
     — А разве клубная, ди-джейская культура еще не померла, как по твоему разумению?
     — Нет, не померла. Правда, она пошла на спад, начался регресс. Но это ведь только в Англии так, поскольку там это все началось слишком давно, и все этого сильно переели.
     — И наркотиков в связи с этим переели? Ты вот сам-то как к наркотикам, спутникам рэйвов и клубных вечерин?
     — Ну начинается... Как-как?! Люди с древнейших времен ведь искали разные способы получения большего удовольствия. Это было и всегда будет. Но, заметь, я никого не призываю браться за крэк!
     — После распада “Prodigy” прошло 4 года. Вы все, наверное, изменились в человеческом плане? Вот Кейт Флинт был ведь абсолютно невменяемым, катастрофически безбашенным типом! Лил на себя бензин и поджигал его на сцене, носился на мотоциклах с запредельной скоростью!
     — Ну что ты, это просто имидж, сплошная видимость. И Кейт, и все мы всегда были нормальными ребятами, а все эти сценические безумства — чистый перформанс, не имеющий отношения к повседневности. Сейчас вообще все остепенились, можно сказать. У Максима двое детей, у меня — один пока. Лайам тоже наконец-то собрался жениться. Ну вы это тоже, наверное, все тут слышали: на подружке своей Наталье Вудс из группы “All Saints”, про это все светские хроники исписаны... Кстати, это ведь Лайам предложил в 99-м году, когда мы страшно устали друг от друга в полуторагодичном туре: “Давайте-ка разбежимся на годик, приостановимся, подумаем над новой музыкой...” И вот уже четыре года думает.
     — Ты давеча сказал журналистам: “Нас не должны запугать всякие террористы. Мы должны противостоять музыкой всему злу, что пытается мешать людям радоваться жизни!” Ты говорил о трагических событиях на московском фестивале “Крылья”? В Англии это имело резонанс?
     — Ну конечно, все заголовки состояли из слов “девушки-бомбистки”, “террор в Москве” и т.д.
     — Но терроризм — всемирное зло. А Англия — страна, где музыкальных фестивалей происходит в сто раз больше, чем где бы то ни было... Как у вас относятся к возможным угрозам сейчас? И как музыканту вести себя во всем этом? У нас после “Крыльев” многие музыканты были растеряны...
     — Знаешь, я играл в Югославии, в Бейруте, в Южной Африке, в так называемых “горячих местечках”... Никогда и никто не застрахован от того, что что-то может случиться: упадет самолет, маньяк выстрелит в толпе! Ну и что теперь: музыке заглохнуть, людям перестать ходить на концерты?!
     — Скажи, а ты всегда такой безоговорочно открытый и улыбчивый парень? Или бывают моменты, которые и тебя нахмуривают?
     — Я всегда стараюсь улыбаться. Даже когда все очень плохо — необходимо ведь держаться бодрячком! В мире столько боли и несправедливости, но что же теперь, лечь и умереть? В Бразилии, допустим, миллионы нищих живут в картонных коробках, им нечем прокормить детей, и они просто выбрасывают младенцев в мусор на улице! А полиция по вечерам проезжает и попросту пристреливает их, как бродячих чумных собак... И ты знаешь, что ничего не сможешь тут изменить... Если глубоко задуматься над этим — жить-то не очень хочется. Но жизнь у нас одна, и нужно уметь ей радоваться, несмотря на все ее пакостные стороны!
     
     Сказал очень в контексте увиденной на “Фортах” социальной, понимаешь, картины.


Навигация по разделу Статьи

Следующая: Голые доярки и наркотическое молоко

Предыдущая: Сын Prodigy

Новичкам, Архив новостей, RSS, Выступления, Фото, Интервью, Лирика, Рисунки, Статьи, Факты, История, Биография, Соло, Отчеты, Дискография, Коллекционирование, Аудио, Видео, Мобильные, Обои, Загрузки, Аватары, Календари, Оформления, Иконки, Мы, Благодарности, Ссылки, Рассылки.


Реклама: